Декабристы: просветители или агенты влияния?

26 декабря состоялась годовщина неудавшегося мятежа, вошедшего в историю как восстание декабристов. Вашему вниманию мнение о тех событиях иркутского публициста Романа Днепровского.

Стараниями нескольких поколений учёных,  в обществе утвердился миф о том, что ссыльные декабристы, яко бы «принесли в Сибирь культуру», однако, при ближайшем рассмотрении, он не выдерживает  критики. Обратимся к фактам. Почти за сорок лет до событий на Сенатской, 15 октября 1791 года в Иркутск прибыл другой политссыльный, Александр Радищев –  тот самый, «первый российский интеллигент». Вот что пишут об этом  иркутские историки Ф. Кудрявцев и Г. Вендрих: «А. Н. Радищев имел возможность познакомиться с книгами первой в Сибири публичной библиотеки и коллекциями музея, интересовался вопросами народного образования, торговли, состоянием промышленности и промыслов…» (1) Итак, первая в Сибири библиотека, мужская гимназия, музей, основанный в 1782 году — это  разве не культура?! Только вот будущих «просветителей Сибири» на горизонте не наблюдается: их в тот далёкий год ещё и на свете не было… Однако, если следовать  логике наших декабристоведов, то выходит, что именно «герои Сенатской» дали местному населению огонь и письменность, прикатили в дикую Сибирь первое колесо, научили невежественных сибиряков, хлебавших, надо полагать, лаптем щи и вступавших в смешанные браки с бурыми медведями (а на севере Сибири – с белыми!), мыться в бане, обучили азам арифметики, стихосложения, преферанса, гомосексуализма и организации домашних театров – да вообще, всему-всему научили!…
Кстати, о домашних театрах… После экскурсии в дом-музей князя Волконского у неискушённого посетителя может сложиться превратное впечатление, что  иркутская Мельпомена была зачата именно в этих стенах, где княгиня Мария Александровна устроила любительский театр; что здесь регулярно ставились спектакли, смотреть которые собирались  передовые люди города. Кто и зачем собирался у Волконских – речь впереди, а сейчас – о театре.
Зададимся  вопросом: с чего бы это у княгини такая идейка  стрельнула – домашний театр устраивать? А всё очень просто: отправились однажды Её Светлость с доченькой  в городской, повторяю – в городской театр…  А гражданский губернатор Пятницкий, повстречавший их там, проявил излишнее рвение, и на завтра же подписал приказ, запрещающий жёнам государственных преступников посещать публичные учреждения, чтобы ссылка  совсем малиной не казалась…  Согласен, идиотский приказ…  А барынька тряхнула  точёной головкой с  завитками возле розовых ушек: «а мы пойдём другим путём!»  И что в итоге? Обратимся к воспоминаниям воспитанника декабристов Н. А. Белоголового, участвовавшего в претворении замысла княгини в жизнь: «…задумали было устроить домашний спектакль из мальчиков, собиравшихся в доме Волконских, не помню… кого угораздило выбрать для этого фонвизинского «Недоросля»; пьесу, меньше всего подходившую для домашнего театра… Репетиции у Волконских шли довольно часто в полном составе нашей труппы, но то ли из игры нашей путного ничего не выходило, то ли по другим причинам затея эта вскоре рухнула, и нам так и не удалось дебютировать на сценических подмостках. Надо полагать, актёры мы были самые первобытные…»(2) На этом весь «домашний театр» у Волконских кончился! А чего ещё от этой публики можно было ожидать — готовили государственный переворот, а в результате получился  ярмарочный балаган с Петрушкой, готовили домашний спектакль – опять, извините, всё широким кверху… Зато сколько интеллигентских вздохов – «ах, домашний театр княгини Волконской!»… Да не было никакого театра!
Что же до «передовых людей», собиравшихся в гостиной у княгини, то и здесь одно разочарование… Тот же Н. Белоголовый вспоминает, как ссыльного С. Г. Волконского приехала навестить родная сестра, кстати, вдова министра Императорского Двора (вот так!) После этого – то и началось паломничество: «…все высшие чины усердно посещали дом Волконских, с одной стороны, поощряемые дружбой с Волконскими Главного начальника края Муравьёва, а с другой, зная, что Волконские, при своих больших связях в Петербурге, могут помочь и в дальнейшей карьере, и открыть доступ в столичные гостиные». (3) Вся любовь! И хотя в желании сделать  карьеру нет ничего постыдного, но мне эти «передовые люди», попросту использовавшие  Волконского,   столь же мало симпатичны, как и сам князь…
Теперь о «дружбе» генерал-губернатора Муравьёва-Амурского со ссыльными «светлостями» и «сиятельствами». Обратим внимание на одно обстоятельство: наша барынька Волконская, «великая устроительница домашних театров», до замужества с бунташным князьком (вот угораздило же!…) носила фамилию Ла Валь и происходила из старинного французского рода (один из её прямых предков, между прочим, не кто иной, как Жиль де Ла Валь барон де Рю, знаменитый «Жиль Синяя Борода», обвинённый в колдовстве  и сожженный 10 октября 1440 года). Самое забавное, что жена Муравьёва-Амурского – тоже французская аристократка, в девичестве носившая фамилию  По, и за годы жизни в России так и не научившаяся говорить по русски. Естественно, что в городе, где населения – от силы, тысяч двадцать, и каждый  на виду, эти две француженки просто не могли не встретиться. А Муравьёв-Амурский и рад: у него дел не в проворот,  а тут жена внимания требует… Ладно уж, пусть хоть с этой  Ла Валь – Волконской на ридной мове почирикают, парижские моды пообсуждают… Здесь, надо полагать, наша «просветительница – театралка» и напела губернаторше, что муженёк её от скуки опустился вконец, провонял скотным двором и чуть ли не ночует в хлеву (4). Ну, а губернаторша – к мужу: «-Ah, mon sher, пристрой куда нибудь мужа нашей милой Mari…»  Муравьёв и пристроил – сначала Волконского, а потом и остальную  компанию – да так, что сам потом не рад был… Гражданский губернатор, дурак Пятницкий стал строчить доносы в столицу, что вот, мол, с кем государев любимец дружбу завёл…  Император же Николай I был человеком ума государственного, и на доносы Пятницкого отреагировал несколько иначе, чем тот ожидал – просто отправил стукача на пенсию… Во всей этой истории я далёк от мысли, что Волконская действовала по наущению мужа – скорее, по собственной инициативе. У Сергея Григорьевича на такие комбинации просто не хватило бы ума –  сложно ожидать интриг от людей, которые, собравшись делать переворот, раззванивают об этом на каждом углу, а  в день выступления забывают выдать войскам патроны… Но это так, к слову.
Как же отблагодарили наши «светочи культуры» генерал-губернатора, который своим добрым отношением смягчил их двойственное положение в глазах иркутских обывателей? Да никак! Когда после кончины  Николая I, Его сын,  Александр II подписал акт об амнистии декабристов, наши «герои» устроили  истерику прямо в кабинете ничего не подозревавшего вице-губернатора, пригласившего их, чтобы ознакомить с императорским Указом – они, видите ли, считают амнистию «издевательством» над собою… А  на следующий день стали паковать чемоданы, и покатили в Европейскую Россию – доживать свой век в  «именьишках», благо, додумались в своё время крепостных не распустить! «Борцы за народное дело», мать их, любители домашних театров!…
Из всей этой публики в Сибири остался  декабрист Д. И. Завалишин – личность, если судить по его делам, мелочная и подлая: Завалишин скрупулезно выискивал малейшие ошибки в работе  Муравьёва-Амурского, а после публиковал гаденькие статейки в столичном «Морском сборнике». В конце концов, генерал-губернатору это надоело, и он добился, чтобы Завалишин был этапирован из Сибири… нет, не на Чукотку, а домой, в Подмосковье! (5) Читатель, Вы когда нибудь слыхали, чтобы из Сибири в Подмосковье ссылали? Этот Завалишин – в своём роде, просто уникум!
Так что же, спросит вдумчивый читатель, неужели пребывание декабристов в Сибири никакой пользы краю не принесло?  Допустим, театр, музей, библиотека были созданы без их участия; но ведь они внесли  вклад в изучение Сибири: исследовали  горы и тайгу, занимались поисками полезных ископаемых, изучали языки коренных  народов, и всё такое прочее… Как быть с их исследовательской деятельностью? Ведь факты – вещь упрямая…
Согласен. Поэтому, прежде чем ответить вдумчивому читателю, приведу ещё одну цитату из воспоминаний современника, чиновника особых поручений при генерал-губернаторе Муравьёве-Амурском, Бернгарда Васильевича Струве:
“В Иркутске мы застали англичанина Гиля, который в качестве туриста проживал там несколько месяцев и успел втереться во все слои общества. Вращался он как свой человек в среде чиновников, был вхож во все купеческие дома, встречался постоянно с ссыльным польским элементом, составлявшим довольно значительный контенгент, целые дни и вечера проводил в домах Волконских и Трубецких… и всё это с таким кажущимся простодушием, как будто он путешествует только для себя и никаких других целей не преследует. Англичане всюду проникнут, всё выследят, всё узнают для достижения весьма определённо созданных и настойчиво преследуемых целей» (6).
Очень интересная цитата, особенно, если учесть, что написано сие в аккурат перед  началом Крымской войны, которую Британская Империя в союзе с турками, французами и австрийцами развязала против России. Англичане эту войну до сих пор именуют Русской кампанией…  Боевые действия  велись не только в Крыму: британский флот  атаковал русский Дальний Восток. А в принадлежавшем в ту пору Российской Империи Великом Княжестве Финляндском англичане пытались подбить финнов на восстание, обещая помощь с вооружением и международным признанием. Финны, к их немалой чести, послали тогда эмиссаров короля Георга оч-чень далеко…
Почему я об этом вспомнил? Неужели не понятно? Тогда давайте  перейдём к упрямым фактам. Итак:
Факт первый. В ночь на 11 марта 1801 года в Михайловском замке в Санкт – Петербурге группой аристократов  был убит Император Павел I, готовивший совместно с Наполеоном экспедицию в британскую Индию. Вдохновитель заговора – британский посол в  Санкт–Петербурге сэр  Уитворт, передавший заговорщикам более 3 миллионов рублей золотом, и отвечавший за их эвакуацию на британском военном судне, в случае провала;
Факт второй.  Через четверть века, 14 декабря 1825 года другая группа аристократов, воспользовавшись ситуацией междуцарствия, выводит из казарм войска с целью захвата власти. Одновременно в Средиземное море входит британский  королевский флот с морским десантам на борту, и держит курс на Босфор. В это же время к границам России перебрасывают войска Австрия и Турция;
Факт третий. Спустя ещё четверть века Британия в союзе с теми же Австрией, Турцией и «примкнувшей к ним» Францией, которой правит марионетка лорда Палмерстона, Наполеон III, развязывают против Российской Империи кампанию, вошедшую в  учебники под названием Крымской  войны. Британский флот ведёт военные действия против России в Приморье; британские агенты пытаются поднять мятеж в Финляндии…
…А теперь – факт четвёртый. Накануне  войны в иркутских гостиных у ссыльных князей Волконского и Трубецкого мы застаём БРИТАНСКОГО путешественника Гиля – этакого рубаху-парня, охочего до сибирских впечатлений… А уж нашим «героям» – декабристам есть, что показать  гостю: пожалуйста, подробно составленные карты Сибири и Дальнего Востока; а вот – практические пособия по изучению  местных языков; а вот, обратите внимание – минералогическая коллекция, в ней есть все образцы сибирских полезных ископаемых… А друг  Трубецкого и  Волконского,  Мишель Лунин вообще расстарался – отослал в Лондон через надёжных людей какую-то толстую тетрадь… Не иначе, как с научными статьями по вопросам сибирской ботаники или энтомологии – иначе непонятно, за что его после этого «кровавые царские сатрапы» вновь заточили – на этот раз в акатуйский цугундер, где он вскоре и преставился…
Ну же, вдумчивый читатель, на основании вышеизложенных фактов, с «огромным вкладом декабристов в изучение Сибири» Вам теперь всё понятно? И с тем, какие «добрые Соросы» финансировали этих «исследователей», полагаю, тоже? Уверен, теперь Вы и сами верно ответите на вопрос, который я вынес в заглавие статьи…

Роман Днепровский

One comment

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.